Обычно сложности у ребенка, о котором говорят «агрессивный», приводя его на встречу к психологу, возникают задолго до того, когда их замечают окружающие взрослые. Все начинается с того, что в современном обществе существует специфическое отношение к злости и гневу. К детскому гневу – особенно. Подавляемый или часто выражаемый гнев становится проблемой, как для ребенка, так и для тех, кто его окружает.
Мир взрослых глазами детей
Выражение чувств для младенца – это естественный процесс, во время которого он не ориентируется на оценку среды. Торможение, удержание, подавление чувств – это то, чему можно научиться на опыте, благодаря примеру окружающих. Некоторые дети усваивают, как можно сдержать чувства, особенно гнев, в таком раннем возрасте, что они уже не помнят, что когда-то испытывали их. У них нет никаких средств для выражения и описания агрессивных чувств. Такие дети заключают, что чувства выражать стыдно, нельзя, не принято.
Общение родителей с детьми наполнено двойными посланиями. Прямое выражение злости ребенком практически всегда осуждается даже самым близким его окружением («Не злись на маму, это плохо!», «Не злись, какой ты плохой мальчик!», «Злиться нельзя!», «Если ты на меня злишься, значит, не любишь меня…», «Будешь злиться – не буду тебя любить!»). Если малыш позволяет себе выражение злости в присутствии посторонних взрослых, то мама стыдливо его одергивает – «како-о-о-й ужас», у нее оказывается «не воспитанный ребенок!». Это все с одной стороны. А что же с другой? Ребенок сталкивается с проявлением раздражения со стороны родителей, как явного: в виде окриков и одергиваний, так и скрытого: проявляющего в виде укоряющего молчания, ледяного неодобрения. Телевидение и компьютерные игры вносят дополнительный диссонанс в формирующееся отношение к проявлению злости у ребенка.
Дети-тихони и дети-драчуны
Сложности в обращении со злостью у детей могут быть различными. Есть несколько категорий детей, с которыми есть необходимость обсуждения темы гнева.
Дети-тихони, очень скромные, незаметные в группе сверстников. Они как потухшие светлячки, в них мало жизненной энергии и внутреннего света. Такие дети часто с раннего детства научились подавлять все, что связано с «плохими чувствами», испытывая стыд или вину за собственный гнев, или страх перед любым проявлением себя. Тогда злость, подобно «ужасному чудовищу», должна быть подавлена, задушена, её надо избегать. К сожалению, эти дети очень «удобны» для воспитателей и родителей, они доставляют мало хлопот и беспокойства, они покладисты и послушны. Взрослые часто расцениваю эти характеристики как признак полного благополучия ребенка, не замечая, что он потерял всю свою непосредственность, что он не может самостоятельно решить, чего ему хочется и т. д. На прием к психологу дети-тихони могут попасть с проблемами более серьезными, например, при наличии психосоматического симптома (экзема, аллергия, энурез и т.д.). И часто, очень часто психологу приходится сталкиваться с запутанными представлениями у таких детей о проявлении чувств (в том числе и с чувством гнева).
Не выраженная эмоция, подавленная ребенком, остается внутри него, влияя на здоровый рост. Организм, тем не менее, упорно стремится достичь равновесия. Если эмоция лежит в глубине, она должна быть как-то выражена, чтобы наступила разрядка, удовлетворение и организм смог заняться следующей потребностью в своем непрерывном развитии. Получается, что организм выбирает какой-то способ выражения эмоций, осознает ли ребенок это или нет. Например, маленький ребенок, может выражать свою злость или раздражение от недостатка внимания тем, что выливает на пол молоко, каждый раз, когда мама разговаривает по телефону.
Чувства ребенка говорят ему о том, что чего-то ему хочется, чего-то не хватает. В теле возникает напряжение, дискомфорт, беспокойство. Если потребность удовлетворяется, то этих ощущений нет. Когда ребенок получает неудовлетворение, остается напряжение и раздражение, которое прорывается через благополучие слезами, криком, обидой, поджогами, битьем стекол или другими способами. И это уже другой сценарий развития событий, когда ребенок использует агрессивные способы поведения во взаимоотношениях с детьми и даже взрослыми.
Практически в каждом детском коллективе можно встретить ребенка с ярлыком «агрессивный». Часто это упрямый, драчливый, в минуты гнева теряющий над собой контроль мальчишка или девчонка, которая защищается тем, что кусает других детей. И тогда в группе детского сада или в школьном классе такого ребенка сторонятся дети, родители тяжело вздыхают и мечтают о том «как бы этого несносного драчуна перевести в другую группу (класс)». В школе учителя страдают оттого, что «агрессивные» дети срывают уроки, а на переменах – «колотят» одноклассников. И даже если первоклассник успевает по учебной программе лучше других, социальную адаптацию среди сверстников ему не удается пройти – одноклассники очень скоро понимают, что с ним лучше не дружить. Родители со всех сторон слышат жалобы на своё чадо. Для них эта ситуация безвыходная, и только на этом этапе некоторые обращаются за помощью к специалисту.
Важно, что именно окружение (а не внутренние трудности) провоцирует проявление агрессии у такого ребенка; если ему чего и не достает, так это способности защитить себя и установить контакт с окружением, которое возбуждает в нем чувства гнева. Чаще всего ребенок не становится агрессивным неожиданно. Он не может быть мягким воспитанным мальчиком (или девочкой), а спустя минуту поломать игрушки или избить сверстника. Процесс, как правило, постепенный. До этого момента он, конечно, выражает свои потребности в более мягкой форме, но взрослые обычно не обращают на это внимания до тех пор, пока не наступят выраженные изменения поведения. То поведение, которое воспринимается взрослыми как асоциальное, часто в действительности является отчаянной попыткой восстановить социальные связи. Ребенок не в состоянии выразить свои истинные чувства никаким другим способом, кроме того, который он избирает. Он делает то единственное, что может себе представить.
Пример из практики
Ваня, 7 лет
На уроках выкрикивает ответы с места, не поднимает руку, может посреди урока встать и начать ходить по классу, на замечания учительницы реагирует только тем, что начинает баловаться или спорить с ней. Часто все это приводит к тому, что урок сорван. К психологу педагог приводит его со словами «это агрессивный и неуправляемый ребенок».
На одной из встреч с психологом Ваня рассказывает, что на самом деле хочет, чтобы учительница обратила на него внимание, заметила его. И он выбирает тот способ этого достичь, который ему доступен.
За злостью всегда скрывается какое-то иное чувство
Важно отметить, что агрессивное, асоциальное поведение чаще всего является способом избегания ребенком других сильных переживаний – боли, страха, отчаяния, стыда.
Пример из практики
Женя, 8 лет.
Мальчик попал в категорию детей, которых называют «агрессивными». Встречи с психологом происходят несколько месяцев. Мама со сдержанностью, через которую прорывается отчаяние и злость, рассказывает, что он опять подрался с одноклассником на перемене.
Женя говорит, что в школе он споткнулся в физкультурном зале и упал. А этот мальчик посмеялся. Еще раньше, когда Женя потерял кошелек, он тоже над ним подшучивал. Таким образом, в глазах Жени, он заработал хорошую «взбучку». Психолог расспрашивает Женю, что с ним происходило, когда он потерял кошелек, споткнулся, и предлагает найти похожее чувство на пиктограммах, которые схематично изображают проявление разных переживаний. Он находит злость. От предложения поискать еще что-нибудь, что было до злости, Женя упорно отказывается. Для него других чувств нет вообще. Рабочей гипотезой стало предположение, что мальчику было очень стыдно за то, что он неловко упал, потерял кошелек. Возможно, сильное чувство стыда породило злость к сверстнику. Этот вывод основан на особенностях взаимоотношений мамы Жени с ним. Её сыну не позволено быть самим собой, он – программа, которую реализует мама, заранее зная, как правильно и как должно быть в жизни мальчика. Несовпадение поведения ребенка с ожиданиями его мамы являются источником чувства стыда.
Может быть, это и не стыд, а какое-то другое сильное чувство, но агрессивное поведение является способом его избегания. Сейчас Жене это недоступно. Долгосрочной стратегией работы в данном случае будет расширение осознавания ребенком своих чувств (стыда, страха, боли) и способов обращения с ними.
Часто ребенок неспособен или не хочет, или боится выразить то, что чувствует, потому что если он это сделает, он может утратить силу, лежащую в основе агрессивного поведения. Он чувствует, что должен сохранить ту же линию поведения, что это путь, способствующий выживанию.
Пример из практики
Егор, 7 лет
Егор рассказывает, что ему нравится драться на перемене и что он чувствует себя сильным и уверенным, когда пускает в ход кулаки. Все попытки мамы объяснить, ему, что можно уладить спор словами, были обречены на неудачу. Ведь он действительно получал удовольствие от того, что проявлял физическую силу.
В течение длительного времени на занятиях с психологом ребенок с удовольствием мастерил из бумаги и глины ружья, кинжалы и мечи и объяснял, что «с оружием я сильный, непобедимый… если я не дам сдачи, то я – слабак!..».
Что же делать родителям?
Близким ребенка важно понимать, что ярость и злость – совершенно нормальные чувства, и каждый, так или иначе, их испытывал. Поэтому проблематично не само их существование, а то, как дети с ними обращаются, какие находят способы выражения.
Кроме этого, злость является одним из самых сильных «сигнальных маячков», которые указывают на актуальные потребности ребенка. И если родители запрещают ребенку злиться, осуждают за это, они лишают его очень важного ориентира в собственном внутреннем мире.
Родителям важно задать себе вопросы: «А как я сам отношусь к злости?» «Что со мной происходит, когда я злюсь или на меня злятся?» «Как к моей злости относились мои собственные папа и мама?» Часто в ответах на эти вопросы можно найти информацию о том, как вы можете помочь своему ребенку.
Пример из практики
На консультации мама двоих мальчиков рассказывает о том, как много она и муж делают, чтобы обуздать нрав и характер своих мальчишек. В ее взгляде, интонациях, эмоциях читается с трудом скрываемое беспокойство: а это нормально, что дети так себя ведут? С ними все хорошо? Она боится задать этот вопрос прямо, и когда я уточняю, действительно ли она считает, что злость сыновей проблема, мама начинает плакать. Оказывается, ее детство было наполнено насилием со стороны отца. Ребенком она привыкла видеть в любых проявлениях злости опасность. И пронесла эту мысль через всю жизнь. А сейчас своим материнским долгом считает «спасти своих мальчишек от злости». Особенно старшего, уточняет мама, ведь он так похож на деда.
А дальше, мама ходила на терапию для себя, поскольку ей самой стало понятно, что проблема не у детей, а это ее «призраки из детства» вмешиваются в отношения с детьми и их воспитание.
Так часто бывает, что когда мы, взрослые, заботимся о себе, разрешаем свои собственные сложности и проблемы, мы становимся более эффективными для своих детей. Ведь самое главное, что мы можем сделать для них – это быть счастливыми. И дети, глядя на нас, научатся этому.
Литература:
- Гаврилова О. А. Вырасти за два месяца // Вестник гештальт-терапии: Сб. ст. Вып. 3 / редкол. И.А. Погодин [и др.] – Минск: Бизнесофсет, 2006. – с.83-90.
- Оклендер В. Окна в мир ребенка. – М.: Класс, 2005. – 336 с.
- Черёмухина Т.В., Гаврилова О. А. Огнедышащий дракон, одинокий и беспомощный. Гештальт подход в работе с детской агрессией //Психолог в детском саду. – 2009 – №2. – С.67-83.
